February 11th, 2008

dagomys

pediatric trauma

Вчера на работе меня быстро вернули к реальности после карибского кайфа. Начнём с того, что я поехал батрачить с приличной температурой, нажравшись таблеток. Михал Евгениич с школы заразу притащил и щедро поделился с папкой... Не успев выслушать репорт утренней смены, мы с Руи уже стояли в одной из комнат реанимации, пытаясь не подскользнуться в крови на полу. С мужика лило, как дождь в индийском кино. Потом привезли какого-то деда, долго не могли сговориться с парамедиками, каков у него статус - интубировать или дать умереть достойно. Решили засунуть трубу. В процессе поломали зуб, который долго потом оттуда вытаскивали. И на десерт то, чего я всегда меньше всего готов видеть в нашем отделении скорой помощи - двухлетний мальчик с большой дыркой в передней части черепа. Это - всегда стресс. Это - всегда максимальное напряжение профессиональных усилий. Это - часто слёзы после. Одна из медсестёр, Дженнифер, старая, прожженная волчица отделения интенсивной терапии и реанимации, повидавшая ой много как чего, делала свою работу профессионально быстро и чётко, о том, что у неё творилось внутри можно было догадаться по красным дрожащим щекам и блестящим глазам. Руи и я долго крутили-вертели детский вентилятор, настраивая его под постоянно изменяющееся внутричерепное давление больного. Рядом шныряют полицейские - очень большое подозрение на чайлд абьюз... Родители рядом, мать лет 18-19, вся в наколках, типикал вайт трэш ( знаю, знаю, нехорошо судить о людях по виду их. Но есть, что есть ), отец - молодой чёрный пацан откровенно уголовного типа.. Очень хотелось бы верить, что мальчик упал и ударился головой, но рана выглядит очень подозрительно. У ментов очень нехорошее выражение лица. Наконец-то прилетел вертолёт и его увезли в травма-центр. Вот тут то Джен и прорвало, с соплями и всхлипами. У неё трое детей, младшая девочка, не намного старше того пацанчика. Мы с Руи быстренько смотали удочки, - он боялся заплакать, а мне срочно надо было принять таблетки ибо колбасило от температуры нешуточно. Затем я взял одеяло, завернуля в него как Нерон при поджоге Рима и стал дожидаться благословенной полуночи. Как добрался до хаты, помню с трудом, зато сегодня отсыпаюсь, пью чай, Светка купила Наполеон, мама заботится о нас с Мишкой. Он сидит со мной в постели, тихо как мышка и говорит: " Папа, ты так много буковок печатаешь!"